Досмотр женщин в сизо

 

В статье затрагивается тема про сексуальные издевательства в женских тюрьмах России. Какие бывают типы пыток и насилия, как девушки живут в колониях, какие существуют порядки, какие условия в камерах, как проходит досмотр, как вести себя первый раз?

Как вести себя в первый раз?

Основное правило поведения – вести себя естественно, «не быковать» и не нарываться на неприятности. В женской колонии особо ценится сила духа, стойкость, умение общаться и строить взаимоотношения.

Если вы не знаете, куда присесть – обязательно спрашивайте. Передвигать или трогать чужие вещи категорически запрещается. Не стоит замыкаться в себе и отгораживаться от коллектива – это грозит драками.

Распахивать душу и делиться со всеми проблемами нельзя. Золотое правило зоны – меньше говори, больше слушай. Темы на сексуальную тематику лучше не затрагивать (оральный секс может стать поводом для изгнания из коллектива). Важно не забывать о гигиене: мыло в женской колонии ценится больше чая и сигарет в мужской (об особенностях выживания новичку в мужской тюрьме рассказывалось здесь).

Конкурсы красоты

Однако столь строгие правила в отношении одежды действовали не всегда. Нина, которая провела в местах лишения свободы в общей сложности 12 лет (сидела в Мордовии, Иванове и Чувашии по 228, 158 и 119 статьям УК) рассказывает: «В целом правила в отношении одежды стали ужесточать в середине 2000-х годов. До этого в некоторых колониях можно было вообще в своей одежде ходить. Самым страшным был период, когда только начали вводить форму одежды, которой в колониях еще не было в наличии. Получалось так, что у тебя изымали все, что есть, а взамен ничего дать не могли. Мы своими путями пытались что-то достать или сшить так, чтобы администрация не заметила. Но за это впоследствии, конечно, страдали.

Просто все изъяли, ничего не объяснив

По словам Нины, раньше в колониях проводили конкурсы красоты и концерты. Эта традиция сохранилась и сейчас. Например, в марте 2022 года в колонии №7 в Липецкой области прошел конкурс «Мисс Весна», в июле в колонии в Ленинске Волгоградской области осужденные женщины участвовали в конкурсе «Краса ИК-28».

«Раньше у нас ежегодно проходили конкурсы красоты и различные концерты. Мы шили специально для этого костюмы. Был даже отдельный конкурс на самое оригинальное платье. А так как материалов для этого нам никто не давал, мастерили наряды из пакетов, фантиков, из пачек сигарет. И получалось очень оригинально и красиво. Но сейчас все идет к тому, чтобы женщины были на одном уровне и никто не выделялся. Так, в принципе, косметику не запрещают, но ярко краситься нельзя. Или в Иваново, например, неожиданно запретили тени для век. Просто все изъяли, ничего не объяснив. Лак запрещают, мне кажется, не столько из-за спирта, сколько из-за того, что это красиво, а нам давно уже дали понять, что не люди мы там», — говорит Нина.

Женщина рассказывает, что администрация для организации конкурсов и концертов ничего не делает, но при этом требует, чтобы все было на уровне. Ольга Романова утверждает, что у администрации «на показуху всегда все находится». В основном все необходимые материалы «трясут с родственников, а потом, все, что женщины сшили, отбирают и хранят в каптерке (на складе — Прим. ТД)».

Как живут в местах заключения?

Женщинам-заключенным не зазорно жаловаться и писать доносы на сокамерниц, если над ними издеваются (в дни приема оперативников к сотрудникам колонии выстраиваются очереди). Порядки и правила проживания устанавливает администрация учреждения, тюремщики также самостоятельно назначают старших.

В женских камерах нет общей кассы (общака). Психологические особенности женского характера отличаются более ярким проявлением чувств – конфликты между ними всегда глубже и длительнее, а во время драки в ход идут ногти и зубы.

Статус в камере определяется на основе прошлой жизни. Если женщина практиковала анальный секс, она автоматически попадает в касту «опущенных» (про касту «опущенных» на мужской зоне можно прочитать тут). Из-за длительного отсутствия контакта с мужчинами узницы начинают искать суррогат – практиковать лесбийскую любовь.

«Гигиенические наборы — это вообще трэш»

По словам осужденных, косметика — далеко не самое важное во время жизни в колонии или СИЗО. Гораздо важнее для женщин иметь средства личной гигиены, с которыми часто возникают проблемы. Ежемесячно в тюрьмах выдают гигиенические наборы, в которые входят: 25 метров туалетной бумаги, 30 граммов зубной пасты, 100 граммов мыла и 10 прокладок. Мужчинам также выдают бритвенные станки. Как отмечает Елена Гордеева, для женщин в этих наборах станки не предусмотрены, но им можно иметь свои, привезенные с воли. Однако, как правило, их хранят в специально отведенных для этого местах и выдают только на время. Также обстоят дела с маникюрными ножницами и пинцетами.

Этими прокладками затыкают окна в СИЗО

Качество таких гигиенических наборов, по словам правозащитников и осужденных, оставляет желать лучшего.

«Гигиенические наборы — это вообще трэш, — рассказывает Мария Алехина. — Этими прокладками затыкают окна в СИЗО, чтобы не дуло, или используют в качестве дополнительных стелек в казенной обуви, потому что зимой в ней очень холодно. Станков в этих наборах вообще нет. При желании, конечно, можно достать, даже если с воли ничего не передают. Путем обмена с сокамерницами. Основная валюта — это сигареты или какие-то сладости. Их можно купить в ларьке и обменять на хорошие прокладки, которые кому-то передали с воли. Но нужно понимать, какая в колонии зарплата. У меня есть подруга, у которой, пока она сидела, ребенок был в детском доме. Те 800 рублей, что она получала, она делила пополам: на одну половину покупала что-то себе, а на другую — покупала конфеты ребенку и отправляла в детдом».

Однако даже если женщине оказывают помощь с воли, правила гигиены все равно нарушаются при досмотре вещей. Как объяснил Александр, муж подозреваемой, все прокладки при передаче должны быть вынуты из упаковки и переложены в целлофановый пакет, что уже является нарушением правил гигиены. «Пакет потом также вскрывают и смотрят, — рассказывает Александр, — могут и зубную пасту на половину выдавить, если им покажется, что внутри тюбика что-то лишнее».

Участницы дефиле «Mix модных идей −2017» в женской исправительной колонии ФКУ ИК-10 в Приморском краеФото: Виталий Аньков / РИА Новости

Как проходит досмотр?

Досмотр (или шмон) предполагает выявление тюремщиками запрещенных вещей и их дальнейшее изымание. В женских колониях эта процедура происходит со значительной долей унижения: узницу могут заставить раздеться догола, искать во рту и в волосах. Каждый шок одежды прощупывается шмонщиком. Подразделяется досмотр на:

  • легкий (проход через рамку, проверка карманов);
  • глубокий (полное раздевание);
  • плановый (2-3 раза в месяц);
  • внеплановый (в любой момент).

Чаще всего досмотр устраивают по приходу с прогулки (или со смены), перед встречей со следователем или адвокатом.

Существует ли насилие над женщинами-заключенными в России?

Издевательства и пытки сексуального характера в тюремном ведомстве РФ отличаются системным характером. Женщин-заключенных могут унижать, избивать (наносить удары и по половым органам), вступать с ними в изощренные половые акты.

За подобными обычно стоят сотрудники либо руководители колонии. Иногда пытки снимают на телефон, а затем рассылают близким с целью получения взятки. Сегодня численность изнасилований уменьшилась, что свидетельствует о пересмотре системы.

Тема сексуальных издевательств в женских колониях является табу для СМИ. Правозащитники неохотно делятся фактами, а Интернет содержит лишь малый процент подробной информации.

Диагноз "симулянт"

Если на воле определенный процент трудоспособного населения старается просто купить больничный, то лишенные этой возможности заключенные применяют все свои знания и актерские способности.

"Вот заходит больной. И по тому, как он заходит, ты уже начинаешь собирать информацию. Смотрим, как он себя ведет, как разговаривает, на что жалуется… Четкое знание клиники заболевания всегда выручает. Когда идет расхождение описания симптомов осужденным — одна жалоба противоречит другой, уже закрадываются сомнения. То есть он где-то услышал, прочитал и при описании путается. Уже на этом этапе врач может заподозрить симуляцию", — рассказала Колотушкина.

В пример она привела недавний случай, когда пациент в СИЗО перед отправкой в суд вдруг начал жаловаться на сильные боли в спине. Он сдал себя сам, когда врач попросила его сделать пару движений, которые были бы невыполнимы в случае реальных проблем со здоровьем, а рентген только укрепил ее предположения — симуляция.

"У нас был один осужденный-гипертоник. Очень уж он не хотел от нас уезжать — условия-то лучше, чем в отряде. И вдруг он заявляет перед выпиской, что у него ноги не ходят. Договорились о транспортировке. Санитары взяли его на носилки, понесли. И почему-то никак у них не получалось его в дверной проем пронести: и так, и сяк пробовали, чуть не уронили. После очередной угрозы свалиться с носилок "больной" рассердился, вскочил и сам залез в автозак", — вспомнила Колотушкина.

Фото: предоставлено пресс-службой УФСИН России по Владимирской области


Фото: предоставлено пресс-службой УФСИН России по Владимирской области

"Но не все себя сразу выдают. Лет шесть-семь назад был такой больной, который просто слег и лежит, ноги не ходят. Мы его обследовали досконально. Ничего не нашли. Пытались его обратно в зону выписать. Нам его вернули, потому что он продолжал лежать. Твердый орех оказался — мы с ним бились года полтора. Потом все-таки чудесным образом убедили забрать его на зону. Через несколько месяцев нам довелось с оказией проводить там выездной прием — ходит", — удивляясь даже спустя годы, описал случай феноменального упорства заключенного начальник больницы.

Есть еще одна категория заключенных, которые готовы на более радикальные меры, чтобы попасть в больницу. "В 1978 году был случай. Осужденный разобрал дно кровати, которое присоединялось металлическими кольцами, и все эти кольца проглотил. Это вышло граммов 700 металла. Часть колец вышла, а часть нет… пришлось оперировать", — сообщил Опарин.

Это сейчас отремонтированные в соответствии с последними строительными технологиями камеры и оснащение круглосуточным видеонаблюдением практически лишили заключенных возможности проглотить что-то несъедобное. А раньше, по информации врачей, чтобы попасть в больницу на длительный срок, осужденные проглатывали кончики от ложек, гвозди, крючки от кроватей. "Еще ели "ежей". Связку согнутых гвоздей, перетянутых резинкой, скрепляли хлебным мякишем. При проглатывании хлеб переваривался, резинка разворачивалась и вставал "еж", похожий на противотанковый, только миниатюрный. Тут только оперативное лечение", — рассказал Афанасьев.

"Но есть и затейники. Например, приклеят ложку к спине и идут делать снимок, наивно полагая, что доктор не поймет, находится ли эта ложка в пищеводе или все-таки на спине", — сообщила Кошокина.

"Еще одна категория больных, с которой приходится сталкиваться, это те, кто больны тяжелыми заболеваниями и отказываются от лечения. Причина проста — им выгодно иметь тяжелую форму инвалидности, потому что пока они сидят, им выплачивают пособие по инвалидности", — отметил Афанасьев.

Фото: предоставлено пресс-службой УФСИН России по Владимирской области


Фото: предоставлено пресс-службой УФСИН России по Владимирской области

Фото 1

С праздником, лепилы!

"Осужденные всегда поздравляют с 23 февраля, Новым годом, женщин — с 8 марта, да со всеми праздниками. И с нашим профессиональным, конечно", — сообщил тоном заправского рассказчика начальник филиала туберкулезной больницы №1 ФКУЗ МСЧ-33 ФСИН России Алексей Афанасьев. Но готовность услышать истории о сказочных подарках тут же наткнулась на многозначительное "но".

"Но мы ничего не можем позволить себе от них принять. Это нигде не прописано, но мы сами понимаем, что дистанцию определенную надо держать. Я ничего не возьму от осужденного", — подхватила рассказ врач-невролог здравпункта филиала туберкулезной больницы №1 ФКУЗ МСЧ-33 ФСИН России Оксана Колотушкина.

"Мы не только люди в белых халатах, мы носим погоны. Соблюдаем правила и этику медицинскую, и у нас есть правила поведения сотрудника ФСИН", — пояснила заместитель начальника ФКУЗ МСЧ-33 ФСИН России врач Наталья Кошокина.

По ее словам, эта дистанция соблюдалась во все времена, и ее нельзя ни сокращать, ни удлинять. "Удлинишь дистанцию — уйдешь от профессии, от человека. Сократишь — нарушишь границу, на которой и строится уважение. Вот в этом, пожалуй, помимо ежедневного прохода через контрольно-пропускной пункт, основное отличие от врачей на воле", — добавила Кошокина.

Кстати, несмотря на наличие в тюремном жаргоне довольно неблагозвучного прозвища по отношению к врачам — "лепила", в лицо его никто не решается озвучить. Высшей степенью уважения является обращение заключенных по отчеству.

"Меня называют Алексеич. С тех пор, как пришел сюда, так и называют", — улыбаясь, поведал самый опытный из сотрудников, чей общемедицинский стаж давно перевалил за полувековую отметку, врач-терапевт здравпункта филиала туберкулезной больницы №1 ФКУЗ МСЧ-33 ФСИН России Роберт Алексеевич Опарин.

AP Photo / Mstyslav Chernov

AP Photo / Mstyslav Chernov

Не пионерский лагерь

Границы очерчивают не только моральные и кодифицированные нормы. На первый взгляд, коридоры больницы в колонии ничем не отличаются от медучреждений на воле — тот же запах чистоты и лекарств, та же каталка для транспортировки лежачих больных. Но решетки, частота которых усиливается в зависимости от опасности преступника, на дверях палат нивелируют все сходства. В процедурных кабинетах тоже решетки — отсекающие, со специальными отверстиями для проведения инъекций внутривенно и внутримышечно, а во время процедур рядом дежурит инспектор.

Когда-то, по рассказам врачей, этих решеток почти не было, их ввели повсеместно в начале двухтысячных годов после того, как прокатилась волна захватов медработников. Потом появились видеокамеры, тревожные кнопки, включая портативные, которые женщины-медработники всегда носят с собой.

"Да, здесь не пионерский лагерь. Это точно, — отметила Кошокина. — Да, не все у нас могут работать. Многие врачи отказываются сюда идти, потому что не могут себе представить, что нужно осматривать, трогать человека, совершившего преступление, "а вдруг он что-то со мной сделает". Этот страх нужно уметь преодолеть. Помогает уверенность в своей безопасности. Потому что мы сами ее соблюдаем".


Фото: предоставлено пресс-службой УФСИН России по Владимирской области

Женщинам без сопровождения запрещено передвигаться по коридорам больницы и колонии. Даже в случае экстренной ситуации, они обязаны дождаться инспектора или врача-мужчину. Если медсестре нужно пройти из процедурной до поста, она сделает это только тогда, когда осужденные, пришедшие на уколы, уйдут из коридора, чтобы не провоцировать потенциально опасную ситуацию.

"Если во Владимирском централе к особо опасному осужденному положено заходить с кинологом с собакой и четырьмя конвоирами, то я ж туда одна не пойду. Положено осматривать больного в наручниках, буду это делать, как бы это ни затрудняло осмотр", — уточнила Колотушкина.

Если женщине-врачу в погонах такие меры предосторожности внушают уверенность, то у женщины-журналиста только усиливают страх. К счастью, визит к особо опасным преступникам по понятным причинам не мог быть включен в список посещений. Закономерно возникает вопрос, позволяют ли заключенные провокационные выходки по отношению к врачам, чтобы внушить страх.

"В арестантской среде выражение какого-то негатива, отрицательных действий в отношении медицинских работников не приветствуется. Потому что единственные люди в местах лишения свободы, кто может спасти им жизнь. Человек, допустивший такое отношение, будет перед своими бледно выглядеть", — заверил Афанасьев. Кроме того, сдерживающим фактором является угроза дисциплинарных взысканий, включая помещение в карцер или даже пересмотр дела не в пользу осужденного.


Фото: предоставлено пресс-службой УФСИН России по Владимирской области

«Многое зависит от настроения проверяющих»

«Я передавал практически все, кроме лака и средств, которые содержат в своем составе спирт и ацетон», — рассказывает Александр. Два с половиной года его жена находится в СИЗО «Печатники» по делу о мошенничестве.

«Пудру, тени, различные гели — на это строгих запретов нет. Но все предметы с воли подвергаются тщательному осмотру, и многое здесь зависит от настроения проверяющих. Все баночки с кремами, гели для душа, шампунь, — все это могут вскрыть и часто это делают довольно неаккуратно при помощи ножа. У меня был случай, когда при мне запечатанный скраб для тела в пластмассовой банке проткнули ножом, чтобы проверить, нет ли внутри чего-то запрещенного — наркотиков или сим-карты, например. После они грязной тряпкой вытерли нож и начали резать им помидоры, которые я принес. Я не могу понять, зачем они все это режут, если у них есть сканирующий аппарат, который все просвечивает. Так вместо овощей и фруктов моя жена получила салат», — заключает Александр.

Женская исправительная колония общего режима (ИК-11) в городе Нерчинск Забайкальского краяФото: Евгений Епанчинцев / РИА Новости

Ботинки на шнуровке и шерстяной платок

Из собственной одежды женщинам разрешается иметь только нижнее белье и носки, которые обязательно должны быть черного цвета.

«Ни о каких платьях, юбках здесь речи идти не может, — добавляет Елена Гордева. — Все получают форму, и, в принципе, она неплохая. Летом — белая рубашка и зеленый костюмчик. А зимой —также брючный костюм темно-зеленого цвета и рубашка с длинным рукавом. В качестве верхней одежды выдают стеганое пальто и шерстяной платок, который довольно тонкий, в мороз или при сильном ветре он не спасет».

По словам Гордеевой, одна из главных проблем — это обувь. Для лета не предусмотрены специальные тапочки.

«Женщинам выдают такую межсезонную обувь — это ботинки на шнуровке, в которых летом жарко, а поздней осенью холодно. Родственники могут что-то передать, но эта обувь должна быть обязательно черного цвета без каких-либо украшений, страз, узоров и прочего. Также можно передать с воли спортивный костюм и кроссовки темных цветов. Но этим разрешают пользоваться исключительно на спортивных мероприятиях. А не так, что — ходи, где хочешь», — рассказывает Гордеева.

Фото 2

Тонкие психологи

Общение с каждым новым пациентом для врача за колючкой — экзамен, причем сдача начинается не с вытягивания билета, а с первых секунд общения.

"Они все психологи. Даже при первичном осмотре доктором осужденный сразу оценивает ситуацию, что можно позволить себе, чего нельзя. Те, для кого новый срок — привычное дело, уже прошли разные СИЗО, разные колонии, общались во время отсидки с разными людьми, многому научились, в том числе и азам психологии", — пояснил Афанасьев.

Некоторым довольно тонким психологам из числа заключенных удавалось влюбить в себя медсестер, конечно, и сами они имитировали пылкие чувства. "Но под этими чувствами скрываются корыстные интересы, включая просьбы пронести в зону что-то запрещенное. На этом девчонки и горят. На моей памяти было несколько случаев. Оперативный отдел пресекал попытки проноса. Медсестры вынуждены были уволиться", — поведал Афанасьев.

Если же врач — новичок, его ждет проверка по полной программе. "Когда доктор только приходит на новое место работы, ему устраивают "смотрины". К нему осужденные массово начинают ходить на прием, часто с надуманными жалобами, чтобы "прощупать" человека. И это паломничество будет продолжаться, пока осужденные не сформируют полное представление об этом враче", — рассказал Афанасьев.

Фото: предоставлено пресс-службой УФСИН России по Владимирской области


Фото: предоставлено пресс-службой УФСИН России по Владимирской области

Виды насилия и пыток

В списке возможного физического насилия – избиение резиновыми дубинками по пяткам (чтобы не оставалось следов). Системная мера за провинность – карцер с холодным полом и отсутствием матрацев.

Сексуальные издевательства приветствовали надзиратели или сотрудники управления колонии. Факт изнасилования в женской колонии редко можно доказать, а еще реже – вынести за пределы зоны. Подобные унижения направлены на уничтожение личности и нанесения психологической травмы.

В числе частых сексуальных пыток:

  1. «полет ласточки» — руки и ноги приковывали наручниками к кровати;
  2. подвешивание и связывание рук за спиной (анальный контакт);
  3. преднамеренное удушение (БДСМ-элемент).

Ранее узниц насиловали в карцерах, а в случае беременности – самостоятельно делали аборт. Также были распространены групповые оргии, сегодня произвол надзирателей постепенно прекращается.

Порядки в колониях

Среди заключенных-женщин практически нет той категории, которую будут целенаправленно гнобить и прессовать. Отношение зависит только от личностных качеств и силы характера. Изгоев на женской зоне просто сторонятся. Чаще всего презирают героинщиц – наркоманок с большим стажем. Расплачиваются за совершенный проступок также детоубийцы – это изначально изгои, которые подвергаются регулярным избиениям.

В список презираемых также:

  1. осужденные с диагнозом ВИЧ;
  2. женщины с венерическими или онкологическими патологиями.

В камерах поселения женщины стараются жить «семьями» — завести подруг по несчастью и сформировать собственную группировку. Это не является предпосылками лесбиянства – «семьей» легче выживать в условиях зоны.

Если женщина не выполняет план производства (не умеет шить, не успевает выполнить норму), в конце рабочего дня ее ждут побои от сокамерниц и конвоя.

Администрация колоний не вмешивается в дела заключенных и не принимает никаких мер по предотвращению драк между узницами. А женщины, которые совершили экономические преступления, часто пытаются «развести на деньги» сами сотрудники тюрьмы.

Косметика, прически и парфюм

Как объясняет сотрудница Центра содействия реформе уголовного правосудия Елена Гордеева, официально правилами внутреннего распорядка и в исправительных колониях, и в следственных изоляторах косметика не запрещена. Однако обычно в колониях администрация это не приветствует, так как такое выделение себя в большом коллективе может привести к зависти и конфликтам.

Мария Алехина, осужденная по делу Pussy Riot и отбывавшая срок в женской ИК-28 в Березниках в Пермском крае и в ИК-2 в Нижегородской области, рассказывает: «Косметикой в принципе пользоваться можно. Особенно девчонки любят красить брови. У нас было так: чем ярче, тем круче. Вопрос только в том, есть ли у вас близкие и родные, которые готовы вам все это передать с воли. У большинства девчонок, когда они оказывается в тюрьме, ситуация, к сожалению, противоположна мужчинам. Если девушка садится, от нее достаточно быстро все отказываются».

Особенно девчонки любят красить брови

Елена Гордеева и основательница правозащитной организации «Русь Сидящая» Ольга Романова рассказывают, что специально обученных парикмахеров в тюрьмах нет. Обычно женщины стригут друг друга самостоятельно, кто как умеет. Также обстоит дело и с прическами для конкурсов или концертов. Специально ради этого мастеров в колонии не приглашают. Алехина говорит, что официального запрета на какие-либо прически нет, но когда она сделала микро-косички с вплетенными черно-красными нитями, «надзиратели были в полубешенстве». Как оказалось, пряжа, которую вплетали в косички, считается запрещенной.

Полностью запрещен в местах лишения свободы парфюм. По словам Гордеевой, это связано с тем, что в его составе содержится спирт. Что касается дезодорантов, то в местах лишения свободы разрешают пользоваться только твердыми дезодорантами, при этом на упаковке должно быть написано, что средство не содержит спирт.

Источники

Использованные источники информации при написании статьи:

  • https://ug-ur.com/tuyrma/seksualnye-izdevatelstva.html
  • https://takiedela.ru/news/2018/07/31/zhenshhiny-v-sizo/
  • https://wptmp.ru/money-and-success/zhenshchiny-na-osmotre-v-tyurme-pravila-provedeniya-lichnogo-obyska-dosmotra-veshchei.html
  • https://5film.ru/lichnyi-dosmotr-zhenshchin-v-sizo-zhenskii-ad-v-moskovskom-sizo-666.html
0 из 5. Оценок: 0.

Комментарии (0)

Поделитесь своим мнением о статье.

Ещё никто не оставил комментария, вы будете первым.


Написать комментарий